Международная команда ученых связала личность человека с 1260 конкретными участками ДНК, из которых 824 варианта раньше вообще не были известны науке. Авторы объединили данные 46 крупных исследований, включавших в зависимости от изучаемой черты до 1,14 млн человек. Благодаря этому работа стала крупнейшим генетическим анализом личности на сегодняшний день.
Ученые сосредоточились на так называемой «Большой пятерке» — пяти чертах, которыми психологи описывают характер практически любого человека: экстраверсия, доброжелательность, добросовестность, невротизм и открытость новому опыту. Каждая из них получила собственный набор связанных генетических вариантов, и часть из них оказалась общей сразу для нескольких черт. Получается, что в геноме существует что-то вроде универсального фона, одновременно слегка сдвигающего сразу несколько граней характера.
Сама модель «Большой пятерки», которую теперь проверяют генетикой, формировалась почти столетним трудом нескольких поколений психологов. В 1884 году Фрэнсис Гальтон предположил, что важнейшие различия между характерами людей должны были закрепиться в языке — в словах, которыми люди описывают друг друга. В 1936 году Гордон Олпорт и Генри Одберт составили список из 4500 таких слов, в 1940-х Рэймонд Кеттелл на их основе выделил 16 факторов личности, а окончательную версию из пяти факторов независимо друг от друга нащупали разные исследователи в 1960–1990-х годах. Иначе говоря, языковая интуиция о том, что характер раскладывается именно на пять осей, появилась на сто с лишним лет раньше, чем у генетиков дошли руки и вычислительные мощности проверить ее на уровне ДНК.
Здесь стоит вспомнить, что о наследуемости характера ученые догадывались задолго до этого исследования. Еще в девяностых годах прошлого века изучение близнецов показали, что от 40 до 60 процентов различий в чертах характера связаны с генетикой, причем для открытости новому опыту эта доля доходила почти до 61 процента, а для невротизма и доброжелательности останавливалась ближе к 41 проценту. Проблема была в другом: зная примерную «силу» наследственности из статистики близнецов, генетики десятилетиями не могли найти конкретные участки ДНК, которые за нее отвечают. Похожая история происходила и с другими сложными чертами — например, наследуемость синдрома дефицита внимания оценивают в 76 процентов по тем исследованиям, но найденные генетические варианты объясняли от силы один процент этой изменчивости. Разрыв между этими двумя цифрами в науке так и называют — «недостающая наследуемость».
Именно поэтому масштаб нового труда важен сам по себе: почти на порядок больше участников, чем в предыдущих подобных работах, впервые позволил статистически нащупать сотни отдельных генетических сигналов вместо смутного общего фона. Но даже с этим прорывом авторы честно признают: обнаруженные варианты по-прежнему объясняют лишь скромную долю различий между людьми по характеру, а не большую часть предсказанной близнецами наследуемости. Иначе говоря, ученые теперь знают гораздо больше конкретных мест в геноме, куда стоит смотреть, но сама загадка «недостающей наследуемости» характера пока не закрыта.
Даже располагая тысячей с лишним генетических меток, наука пока может объяснить лишь малую часть того, почему один человек — душа компании, а другой предпочитает вечер с книгой. Основную часть этой разницы, если судить по разрыву между наследуемостью близнецов и объясненной вариацией, по-прежнему определяет не геном, а все то, что происходит с человеком после рождения.
