Двадцатилетняя девушка Кейли из Калифорнии начала смотреть ролики на YouTube в шесть лет. В девять — завела Instagram. К концу начальной школы она уже выложила 284 клипа. А потом перестала разговаривать с семьёй, потому что всё свободное время уходило на социальные сети. Тревожность, депрессия, дисморфофобия (навязчивые мысли о собственной уродливости), суицидальные мысли. В марте 2026 года присяжные в Лос-Анджелесе вынесли вердикт: во всём этом виноваты Meta и Google. И обязали их заплатить $6 млн.
Сумма, конечно, смехотворная для компаний стоимостью в триллионы. Но это прецедент. Первый в истории случай, когда присяжные признали алгоритмический дизайн социальных сетей вредным продуктом, намеренно причиняющим вред детям.
Главным козырем адвокатов стали внутренние документы Meta. В одном из них давалось распоряжение, что платформе нужно сильнее вовлекать детей. Другое исследование показало, что 11-летние пользователи возвращались в Instagram в четыре раза чаще, чем в конкурирующие приложения, хотя по правилам пользоваться им можно только с 13 лет.
Эксперты на процессе объяснили механизм: петли дофаминового подкрепления, встроенные в платформы, задействуют те же нейронные пути, что алкоголь и азартные игры. Подростки особенно уязвимы — их префронтальная кора (часть мозга, отвечающая за самоконтроль) ещё не сформирована. Иными словами, платформы были оптимизированы именно под ту аудиторию, которая меньше всего способна им сопротивляться.
Адвокаты Meta пытались доказать, что Кейли обратилась к соцсетям как к способу справиться с уже существующими психологическими проблемами, а не наоборот. Google же настаивал на том, что YouTube — это «ответственно созданная стриминговая платформа, а не социальная сеть». Присяжные с этим не согласились.
Накануне, в Нью-Мексико, другой суд обязал Meta выплатить $375 млн за то, что компания вводила пользователей в заблуждение относительно безопасности платформ и попустительствовала сексуальной эксплуатации детей в Instagram и Facebook.
Всего в США сейчас около 2000 консолидированных исков от родителей, школьных округов и генеральных прокуроров штатов. Дело Кейли было первым «показательным», которое должно было нащупать юридическую логику для всей волны. Летом этого года в Северном округе Калифорнии начнётся федеральный процесс по объединённым искам школьных округов и семей по всей стране.
До сих пор технологические гиганты надёжно прикрывались Section 230 — нормой американского закона 1996 года, освобождающей платформы от ответственности за контент пользователей. Логика простая: Facebook не виноват в том, что кто-то написал негативный пост, так же как телефонная компания не виновата в том, что по её сетям звонят мошенники.
Но истцы нашли обходной путь: они атаковали не контент, а дизайн. Бесконечная прокрутка, автовоспроизведение, алгоритмические рекомендации — это не чужие слова, это собственные технические решения компаний. И Section 230 здесь не работает. Именно этот правовой манёвр открыл дорогу к победе в суде.
Meta в своём годовом отчёте перед инвесторами уже признала: иски по зависимости молодёжи могут «существенно повлиять» на финансовые результаты компании. Корпорации собираются подавать апелляции. Дальнейшие разбирательства могут занять годы. Но юридический прецедент уже существует, и каждое новое дело будет на него опираться.
Перед компаниями жёсткий выбор: сократить алгоритмическую вовлечённость для несовершеннолетних и потерять рекламную выручку. Или не менять ничего и получать новые иски. Meta зарабатывает на каждом пользователе порядка $10–15 в квартал (всего у компании на всех платформах около 4 миллиардов пользователей). Подростки — это не только сегодняшние потребители контента, но и завтрашние взрослые с уже сформированной привычкой. Без них бизнес-модель выглядит менее привлекательно.
Индустрия стоит перед тем же выбором, что был у табачных компаний 30 лет назад. Те тоже сначала судились. Потом платили. Потом были вынуждены убрать рекламу и написать предупреждения о вреде для здоровья на пачках. История, похоже, повторяется. Только вместо сигарет — уведомления, лайки и бесконечная прокрутка ленты.
