Автоматическая линия в китайском Фошане выдает по гуманоидному роботу каждые полчаса, а ценник начинается от $6 000 за простую модель до $99 000 за флагман. Очереди из тех, кому это нужно по такой цене, не выстроилось. И в зазоре между конвейером и покупателем зреет то, что аналитики осторожно зовут перегревом.
Аналитики бьют тревогу не на пустом месте. Сэмм Сакс из New America (американский аналитический центр) формулирует сухо: экономика не сходится — машины дороги, ненадежны и работают лишь в управляемой обстановке. Чибо Тан из венчурного фонда Gobi Partners добавляет: сценариев применения мало, а без спроса серийный выпуск не окупается. Само правительство КНР еще год назад публично предупредило о риске пузыря, а китайские СМИ припоминают недавний крах велошеринга. Тогда стартапы на деньги инвесторов буквально завалили города миллионами прокатных велосипедов. Но спроса не было, и техника просто сгнила на свалках, когда финансирование закончилось.
При этом цифры роста впечатляют. В 2025 году в мире отгрузили 13 318 человекоподобных роботов. Это почти на 480% больше, чем годом раньше (данные исследовательской фирмы Omdia). На ближнюю перспективу счет идет в штуках: инвестбанк Morgan Stanley прогнозирует, что за 2026 год один лишь Китай продаст около 28 000 умных гуманоидных машин. А в денежном эквиваленте к середине века весь мировой рынок таких роботов тот же банк оценивает в $5 трлн.
Лидер в роботостроении, безусловно, Китай. На него приходится около 85% мировых поставок (оценка британского банка Barclays). Тройка показательна. Шанхайский AgiBot, основанный молодым инженером из Huawei, отгрузил 5 168 машин (почти 38% рынка) и делает очень широкий спектр механизмов — от полноразмерных до колесных. Ханчжоуский Unitree прославился дешевыми и подвижными роботами, которые крутят сальто, и уже вышел в прибыль. Шэньчжэньский UBTech поставляет своих гуманоидов на автозаводы. Американцы отстают: Tesla и стартап Figure AI отгрузили по несколько сотен. Сила КНР — масштаб фабрик, дешевые комплектующие и сбор данных для обучения. По данным Минпрома, в стране уже больше 140 производителей и разработано свыше 330 моделей.
При этом официальный Пекин ход не сбавляет. Гуманоидов внесли в очередной пятилетний план (государственную программу развития на 2026–2030 годы) как приоритетную отрасль развития. Мотивы прагматичные: стареющее население, дорожающий труд, технологическая самостоятельность и расчет повторить трюк с электромобилями. Сперва задавить конкурентов объемом производства и ценой, потом снимать сливки. Но взамен поддержки власти берут отрасль под контроль: вводят единые стандарты производства и безопасности и заводят на каждого выпущенного робота цифровой паспорт — уникальный номер, по которому машину можно отследить от сборки до утилизации.
Реальной практической пользы именно сейчас от гуманоидов немного. Сейчас машины умеют удивлять публику: делают сальто, показывают высокую координацию движений, могут приготовить кофе или качественно отсортировать посылки на почте. На настоящем складе большинство работает 2–5 часов до подзарядки, поднимает около килограмма и требует живого оператора в режиме «один человек на одного робота». В беспорядочной обстановке системы распознавания часто ошибаются, и машина сбоит.
Вилка цен широка. Средняя по миру в прошлом году — около $46 000: дешевые китайские модели тянут ее вниз, дорогие западные — вверх. Morgan Stanley ждет снижения до $21 000 к 2050-му. Tesla переоборудует автомобильные линии во Фримонте под робота Optimus (расчет — миллион штук в год) и строит завод в Техасе на десять миллионов, целясь в розницу по $20–30 тысяч к концу 2027-го. Илон Маск исходит из логики автопрома: окупить дорогую разработку гигантским тиражом. Но при этом технобизнесмен честно признает, что роботы «еще не делают полезную работу».
Напрашивается лестное сравнение с первыми авто и аэропланами, но оно обманчиво. Те машины с самого начала делали то, чего не умел никто, — просто плохо. Гуманоид же соперничает с роборукой, которая дешевле и надежнее, и с человеком, который пока выгоднее. Пузырь надувают вложения, сделанные раньше, чем нашлась задача, оправдывающая цену. Ставка — на будущее, где труд подорожает, а «железо» подешевеет настолько, что выбор станет очевиден.
