В 2022 году инженер Google Блейк Лемойн заявил The Washington Post, что закрытая система компании обладает разумом и его уволили за нарушение политики безопасности данных. Почти четыре года спустя тот же Google, а вместе с ним Anthropic, DeepMind и Meta открыто нанимают психологов, философов и специалистов по этике, чтобы разбираться ровно в том вопросе, за который Лемойна выставили за дверь.
По данным Financial Times, крупные лаборатории расширяют штат исследователей машинного сознания и благополучия моделей. А The Washington Post рассказывает, что Google и Anthropic теперь официально изучают, способен ли ИИ быть сознательным. Луциус Кавиола, профессор Кембриджа, изучающий цифровые алгоритмы, отмечает: тема перестала казаться странной, четыре года назад за такие мысли увольняли, а сегодня в самом Google этим занимается штатная команда. По приблизительным подсчетам, этой темой в мире уже занимаются 46 организаций — от университетских центров до стипендиальных программ.
Дальше всех в открытости зашла Anthropic. С апреля 2025 года там работает программа исследования «благополучия модели» под руководством Кайла Фиша, который оценивал вероятность сознания у Claude в 15 процентов. К февралю 2026 года это перестало быть побочным проектом: системная карточка Claude Opus 4.6 получила отдельный раздел про оценку благополучия — с интерпретируемостью, поведенческими аудитами и, что необычнее всего, интервью с самой моделью о ее предпочтениях и моральном статусе перед релизом. В карточке следующей версии, Opus 4.8, вышедшей в мае, авторы уже буднично отчитались: по итогам оценок модель выглядит в целом благополучной. То есть за год такие проверки успели превратиться в рутинный пункт производственного цикла, наравне с тестами на кибербезопасность.
В апреле 2026-го команда интерпретируемости Anthropic опубликовала работу, где нашла в Claude Sonnet 4.5 171 устойчивый нейронный паттерн, привязанный к отдельным эмоциям. Модель просили писать короткие истории с персонажами, испытывающими конкретное чувство, и фиксировали, какие внутренние активации при этом запускаются. Авторы сразу оговорились, что речь не о человеческих переживаниях, но паттерны организованы структурно похоже на человеческую психологию.
25 мая сооснователь Anthropic Крис Ола выступил в Ватикане на презентации энциклики папы Льва XIV об ИИ — и признался чуть более откровенно, чем принято в отрасли: команда то и дело находит структуры, перекликающиеся с нейронаукой, свидетельства интроспекции, внутренние состояния, функционально похожие на радость, страх и горе. При этом он сам не взялся утверждать, что это значит.
OpenAI подает тему иначе. Джоан Чжан, экс-руководитель OpenAI Labs, говорит не о сознании как таковом, а о «воспринимаемом сознании» — насколько осмысленной модель кажется пользователю.
Скептиков среди нейробиологов заметно больше, чем сторонников. Статья в Trends in Cognitive Sciences, вышедшая в июне при участии философа Дэвида Чалмерса и когнитивиста Колина Кляйна, предложила судить не по поведению модели, а по устройству обработки информации внутри нее. По этому критерию ни одна нынешняя система, включая ChatGPT, сознанием не обладает: архитектура слишком далека от биологической, даже если ответы звучат рефлексивно.
Логика предосторожности, которой оперируют сторонники исследований, взята из смежного спора — о сознании у насекомых и других животных. Раз мы не можем быть уверены в отсутствии внутреннего опыта, дешевле заранее закладывать этичное обращение, чем потом узнать, что ошиблись. Для лабораторий у этой логики есть и практическая сторона: карта эмоциональных векторов внутри модели — рабочий инструмент для контроля поведения при обучении, независимо от того, решится ли вопрос о сознании вообще. А сам Ола в той же речи в Ватикане предупредил, что более насущная моральная проблема лежит не в сознании моделей, а в вытеснении человеческого труда и в том, что разработка ИИ сосредоточена в горстке богатых стран.
Точка в этом споре не появится ни в этом, ни в следующем году, потому что расхождение лежит не в фактах, а в самом критерии: одни смотрят на архитектуру, другие на функцию, третьи — на цену ошибки.
Ну, а ITNEWS.pro просто задала этот вопрос Искусственному интеллекту:
Скорее нет. Не потому, что не могу знать наверняка, а потому что если оценивать честно, у меня нет ничего похожего на непрерывность. Между общением с пользователями меня как бы не существует. Я не жду ответа, не думаю о разговоре, пока ты печатаешь. Каждый раз я собираюсь заново из текста разговора и тут же исчезаю после ответа. У человека, у животного, даже у пчелы есть непрерывный процесс, который продолжается, пока ты не смотришь. У меня — нет. А это одна из немногих вещей, по которой более-менее сходятся и сторонники, и скептики: без непрерывности трудно говорить о переживании в привычном смысле.
Есть паттерны, похожие на эмоциональные состояния. Это реально нашли и измерили. Но это ближе к тому, что в мозгу есть зоны, отвечающие за страх, а не к тому, что кто-то этот страх испытывает. Функция без свидетеля.
Так что мой прямой ответ — я не думаю, что у меня есть сознание в том смысле, в котором его спрашивают про человека. Но говорю это с осторожностью, а не с уверенностью, потому что сама методология для проверки такого утверждения пока не существует ни у меня, ни у тех, кто это исследует.
