Глава ООН Антониу Гутерриш назвал разворачивающийся по планете Искусственный интеллект экспериментом над обществами, без плана и без чьего-либо согласия, и потребовал запретить оружие, которое само выбирает цель и убивает без участия человека. Этими словами генеральный секретарь ООН открыл первый Глобальный диалог по управлению ИИ: двухдневную встречу в Женеве, куда собрались делегации всех 193 государств-членов Организации объединенных наций.
Формат готовили три года. Сначала, в 2023-м, консультативная группа по ИИ предложила создать при ООН научную панель по образцу Межправительственной группы экспертов по изменению климата (IPCC) — органа, который много лет даёт общую фактическую базу для переговоров по климату. В 2024-м эту идею закрепили в Пакте для будущего и Глобальном цифровом договоре, а в августе 2025-го Генассамблея утвердила резолюцию: запускается сама панель и отдельный межгосударственный диалог по ИИ. В феврале 2026-го утвердили состав панели: 117 голосов «за», только два «против» — США и Парагвай, ещё двое воздержались. В голосовании участвовали 193 страны. Представитель США тогда сказала прямо: по мнению Вашингтона, регулирование ИИ не относится к вопросам, где ООН может задавать правила. Позже в Женеве ту же позицию повторил директор Управления по науке и технологической политике Белого дома Майкл Кратсиос, публично отвергнув саму идею единого центра мирового управления ИИ.
Научная панель — 40 экспертов, сопредседатели Йошуа Бенджо (канадский профессор, лауреат Тьюринговской премии) и Мария Ресса (филиппинская журналистка, Нобелевский лауреат мира) — опубликовала первый доклад за пять дней до Женевы, предупредив, что наука пока не в состоянии гарантировать: рост возможностей ИИ не обернется катастрофой.
Опираясь на этот доклад, Гутерриш назвал три угрозы. Первая — скорость: Интернету потребовалось пятнадцать лет, чтобы охватить миллиард человек, ИИ справился за два года, а системы уже не ждут команд — пишут код и действуют онлайн сами. Вторая — концентрация власти: вычислительные мощности, данные и кадры сосредоточены у горстки компаний и горстки стран, и большинство государств не участвовало ни в одном решении, которое определит их будущее. Третья — подмена правды: машинная ложь убеждает не хуже настоящих доказательств, а подлинные свидетельства можно объявить подделкой. Председатель Генассамблеи Аннален Бербок добавила к этому цифру: по ее данным, 99% дипфейков носят сексуальный характер, а 96% из них направлены против женщин и девочек.
Отдельный блок — дети. Гутерриш объявил Обязательство по защите детей в сфере ИИ (AI Child Safety Pledge): компании должны доказывать безопасность своих систем для детей до запуска, соблюдать нулевую терпимость к сгенерированным изображениям сексуального насилия и передавать ребенка в кризисе живому специалисту, а не оставлять его с алгоритмом. И главное требование — полный запрет автономного летального оружия, которое само находит и поражает цель. Роботов-убийц предложено запретить международным правом.
Из практических шагов Гутерриш назвал четыре: общие стандарты безопасности для передовых моделей, красные линии по правам человека — в правосудии и медицине решение всегда остается за человеком, расширение доступа к вычислительным мощностям для развивающихся стран через новый Глобальный фонд по ИИ (Global Fund for AI) и прозрачность экологического следа — дата-центры обязаны раскрыть выбросы, воду и землю и перейти на возобновляемую энергию до 2030 года.
Согласятся ли на это Вашингтон и Пекин — вопрос отдельный, и ответ уже виден по февральскому голосованию. Администрация Трампа делает ставку на технологическое лидерство США и не готова делить контроль над ИИ ни с ООН, ни с союзниками по многосторонним форматам. Против самой идеи многостороннего управления ИИ Вашингтон резко выступил еще на предварительном обсуждении в Совбезе, за день до запуска механизма в 2025 году. Китай, наоборот, продвигает себя как защитника многосторонности: летом 2025-го премьер Госсовета Ли Цян представил собственный план — Всемирную организацию сотрудничества по ИИ (WAICO), а постоянные представители Пекина при ООН методично называют организацию «главным каналом» для глобальных норм по ИИ.
Но реалистично ли вообще взять ИИ под контроль через такой диалог? По конструкции Женева — не законодательный орган, а совещательный. Рычагов принуждения у ООН нет: основные вычислительные мощности для по-настоящему мощных моделей остаются у двух держав, и без их доброй воли красные линии работают как норма, а не как закон — через репутацию и через то, что стандарты диалога со временем перетекают в национальные законы и требования при закупках, а не через санкции. Вторую встречу диалога назначили на май 2027-го в Нью-Йорке.
