Топ-5 в недельном рейтинге OpenRouter — крупнейшего в мире нейтрального роутера трафика больших языковых моделей — впервые заняли исключительно китайские разработчики. Возглавила список MiMo-V2.5 от Xiaomi: за последнюю неделю она обработала 10,5 трлн токенов, на 12% больше, чем месяцем ранее. Следом идут DeepSeek, MiniMax, семейство Qwen от Alibaba и Kimi от Moonshot. Платформа пропускает больше 20 трлн токенов в неделю, и свыше 60% этого объема теперь приходится на модели китайского происхождения.
Путь к этой строчке занял примерно полтора года. В апреле шесть из девяти верхних позиций уже держали китайские разработчики, в мае — четыре из пяти первых мест и около 61% суммарного потребления токенов. Китайские компании нарастили долю за счет прироста рынка, который за год вырос вчетверо — с 5 трлн токенов в неделю до нынешних 20 с лишним. Google на этом фоне почти обвалился: его доля токенового трафика на платформе упала с 37% до 13% за год, а доля OpenAI в маршрутизируемом (не в собственном ChatGPT) объеме — до однозначных цифр.
Этот сдвиг объясняется просто — цена за токен: DeepSeek V4-Pro стоит примерно в 12 раз дешевле GPT-5.5 от OpenAI при сопоставимых показателях бенчмарков, а Xiaomi в мае снизила ставки на свою API MiMo на 99% относительно старых тарифов на длинный контекст. По данным CNBC, открытые китайские модели могут быть на 60–90% дешевле ведущих моделей OpenAI и Anthropic, и именно поэтому доля токенов, которые американские компании маршрутизируют через китайские модели, держится выше 30%, поднимаясь временами до 46%.
Разница в цене уже меняет реальные production-стеки. В июне стартап Lindy перевел все свои рабочие нагрузки с моделей Claude на DeepSeek. По словам гендиректора Фло Кривелло, решение сэкономит компании миллионы долларов за считанные месяцы. Airbnb, согласно письму профильного комитета Палаты представителей и публикациям Bloomberg, объясняет использование модели Qwen от Alibaba просто тем, что она «быстрая и дешевая». А GLM 5.2 от Z.ai, по словам Харприта Ароры, главы агентной инфраструктуры Vercel, стала самой быстро внедряемой моделью за всю историю наблюдений платформы. За первую неделю после запуска дневной объем токенов вырос примерно в 27 раз, а число клиентов — почти в 80 раз.
Разрыв в качестве при этом не исчез, а сократился до нескольких пунктов. Kimi K2.6 от Moonshot и MiMo-V2.5-Pro от Xiaomi набрали по 54 балла в независимом индексе интеллекта моделей Artificial Analysis — на 6 пунктов ниже GPT-5.5 (60 баллов) и на 3 пункта ниже Claude Opus 4.7 и Gemini 3.1 Pro (57 у обоих). Годом ранее лучшая открытая модель, DeepSeek V3, набирала по тому же индексу всего 22 балла — открытый сегмент почти утроил результат за год. Кайл Чан, эксперт Брукингского института по Китаю, оценивает нынешнее отставание китайских моделей от лучших американских систем в 6–9 месяцев.
Вопрос, можно ли долго демпинговать себе в убыток, у каждого игрока решается по-разному. Alibaba использует Qwen как воронку для облака: открытые веса приводят разработчиков, а платят они уже за инференс и облачную инфраструктуру. Схема работает — выручка Cloud Intelligence Group выросла на 34% год к году, до 158,1 млрд юаней, а ИИ обеспечивает около 30% внешней облачной выручки компании, это примерно 5 млрд долларов в годовом исчислении. У чисто модельных лабораторий вроде DeepSeek и Moonshot облачного бизнеса нет, и там ставка сделана на венчурные раунды. Moonshot привлек 2 млрд долларов при оценке в 20 млрд, а его выручка выросла со 100 до 200 млн долларов в годовом пересчете всего за месяц. Французский технологический обозреватель Тарик Крим сравнивает эту стратегию с тем, что уже проходили BYD против Tesla на рынке электромобилей и китайские производители — на рынке солнечных панелей. Сначала цена ниже себестоимости ради доли рынка, а рентабельность приходит потом, вместе с масштабом и экосистемой.
Есть у этой экономии и обратная сторона, о которой реже пишут в разборах цен. Китайский закон о разведке 2017 года обязывает все китайские компании без исключений оказывать поддержку и содействие национальным спецслужбам в сборе разведданных, и это требование распространяется на Moonshot, MiniMax, DeepSeek, Zhipu, Alibaba и Xiaomi независимо от того, где физически размещены веса модели. Для компании, которая пропускает через дешевую китайскую модель финансовые данные клиентов или закрытый исходный код, это уже не вопрос цены, а вопрос юридического риска, который не решается техническими настройками API.
Тем временем США отвечают на рост китайских моделей не ценовой конкуренцией, а ужесточением экспортного контроля. В конце июня OpenAI по требованию администрации ограничила выпуск новой линейки моделей, а Anthropic на несколько недель приостанавливала доступ к Claude Fable 5 и Claude Mythos 5. А 31 мая Бюро промышленности и безопасности США расширило лицензионные требования на любые покупки, связанные с китайскими компаниями, даже если они оформлены через иностранные дочерние структуры. Это перекрыло схему, при которой китайские лаборатории арендовали вычислительные мощности через офшорные дата-центры в Сингапуре и Малайзии, обходя прямые поставки чипов Nvidia.
Стоит вспомнить, чего боялся рынок полтора года назад. В январе 2025-го, после выхода DeepSeek-R1, инвесторы решили, что дешевый интеллект обрушит спрос на дорогие ускорители, и в один день стерли с капитализации Nvidia около 600 млрд долларов — крупнейшее однодневное падение в истории американского рынка. Прогноз не сбылся: сейчас Nvidia стоит 5,14 трлн долларов, на 50% больше, чем годом ранее. Дешевый интеллект не убил спрос на вычисления, он его расширил. Удар пришелся не по кремнию, а по долям рынка между поставщиками моделей.
Удержать этот темп Китаю мешает не рейтинг OpenRouter, а память. Суперкластер Huawei CloudMatrix 384 уже обгоняет по чистой производительности флагманскую связку Nvidia GB200 NVL72 почти вдвое, но упирается не в логику чипов, а в поставки HBM — высокоскоростной памяти, без которой чипы простаивают. Отечественного производства хватит в этом году лишь на 250–300 тысяч комплектов процессоров уровня Ascend 910C. Именно эта цифра, а не место в недельном рейтинге, решит, сможет ли китайский открытый сегмент удержать нынешнюю скорость роста.
