Руководитель Администрации президента Узбекистана Саида Мирзиеева (старшая дочь президента Шавката Мирзиеева) встретилась в США с вице-президентом Google Караном Бхатией, который отвечает в компании за отношения с правительствами. Главной темой стал запуск в стране монетизации YouTube. Сроков стороны не назвали, и формулировка пока осторожная: речь идет об обсуждении возможности. Узбекистана по-прежнему нет в официальном списке стран, где работает Партнерская программа YouTube (YPP), поэтому местные авторы не получают долю от рекламы на своих роликах. Весной несколько узбекских изданий уже выходили с заголовками «официально запускают», но с тех пор ничего не изменилось.
Вопрос дошел до главы администрации президента потому, что YouTube не может включить выплаты в отдельной стране одним переключателем. Деньги авторам идут через AdSense, рекламную систему Google, которая начисляет доход и переводит его на счет. Значит, компании нужно законно проверять личность и налоговые данные автора, хранить их и отправлять валюту в местные банки. Здесь и начинаются сложности. По узбекскому закону персональные данные граждан должны храниться на серверах внутри страны, и базы с такой информацией подлежат обязательной регистрации. Посол США в Узбекистане Джонатан Хеник еще в декабре прошлого года назвал весь набор препятствий: локализация данных, защита интеллектуальной собственности, регулирование платежей и поддержка узбекского языка. Насколько серьезен первый пункт, видно по TikTok, который заблокирован в Узбекистане с 2021 года как раз из-за закона о персональных данных. Поэтому Мирзиеева начала разговор с того, что законы об обработке персональных данных и цифровых платежах за последние годы улучшили и международные платежные системы становятся доступнее. Переговоры с Google, по сути, попытка показать, что правила страны можно состыковать с требованиями глобальной платформы.
Авторам программа нужна ради прямого заработка без посредников. С рекламы в длинных роликах создателю достается 55%, с коротких Shorts 45% от его доли общего рекламного пула. К этому добавляются платные подписки на канал и донаты в чатах трансляций. Порог входа везде одинаков: 1000 подписчиков и 4000 часов просмотра длинных видео за год либо 10 млн просмотров Shorts за 90 дней. Еще нужны двухэтапная проверка входа в аккаунт, отсутствие действующих предупреждений за нарушения и привязанный аккаунт AdSense. Заявку рассматривают алгоритмы и живые модераторы. Но решающее условие стоит в списке вторым: автор должен жить в стране, где программа доступна. В справке YouTube есть любопытная оговорка: платформа оставляет за собой право показывать рекламу на любом ролике, даже если канал не участвует в программе. Выходит, реклама на видео узбекских авторов вполне может идти уже сейчас, просто без выплат им.
Кроме YouTube, стороны обсудили интеграцию узбекского языка в облачную платформу Google Cloud и нейросеть Gemini. По словам Мирзиеевой, на этой основе появятся цифровые сервисы на узбекском для государства и бизнеса. На практике это чат-боты для госуслуг, поиск по документам и автоматическая обработка обращений граждан. Для работы с данными предлагают BigQuery (облачное хранилище, где огромные массивы анализируют обычными запросами) и Dataplex (сервис, который сводит данные из разных источников в единый каталог и управляет доступом к ним). Отдельно договорились об образовании: международные сертификаты Google, хакатоны и ежегодные стажировки в офисах компании для 25 студентов.
Центр экономических исследований и реформ Узбекистана (ЦЭИР) подсчитал, что без монетизации страна недополучает до 50 млн долларов в год. Расчет простой: около 36 млрд просмотров в год умножили на стоимость тысячи показов рекламы в 0,8–1,4 доллара и получили от 28,8 до 50,4 млн. Для сравнения, в США тысяча показов обходится рекламодателю в 5–15 долларов, в Казахстане в 0,8–2. Правда, это сумма, которую платит рекламодатель, а авторам по правилам YouTube достается чуть больше половины, так что реальный доход блогеров ближе к 16–28 млн долларов в год. Прибавку к ВВП в ЦЭИР оценивают в 0,05–0,1%. В стране насчитали более 26 тысяч активных видеоблогеров, и около тысячи из них собрали больше 100 тысяч подписчиков.
Для автора из этой тысячи расклад выглядит так. Канал с миллионом просмотров длинных роликов в месяц при местных ставках получал бы примерно 440–770 долларов, то есть сумму порядка средней зарплаты в Узбекистане: в первом полугодии она составила 7,09 млн сумов, около 600 долларов. На коротких видео заработать заметно труднее. Блогер Руслан Харизов (канал «Ассистент грумера», 272 тысячи подписчиков) оценивает доход с тысячи просмотров Shorts примерно в 5 центов, а из каждых заработанных 500 долларов налог за американских зрителей и комиссия за международный перевод забирают около сотни. Просмотры из России, где рекламные системы Google остановлены, автору не приносят ничего.
Крупнейший канал, который Social Blade и LiveDune относят к Узбекистану, принадлежит юмористической команде Million Jamoasi: около 4,2 млн подписчиков и почти 1,6 млрд просмотров с 2014 года. Следом идут Dizayn Jamoasi с 1,9 млн и детские песни O'zbek Bolalar Qo'shiqlari с 1,5 млн. В сентябре Million Jamoasi набирал около 6 млн просмотров за две недели, это порядка 13 млн в месяц. По местным ставкам с учетом доли YouTube команда зарабатывала бы примерно 5,7–10 тысяч долларов в месяц, или 70–120 тысяч в год. Цифра верхняя, ведь часть зрителей смотрит из стран, где реклама не показывается. У детского канала вышло бы меньше, потому что на роликах для детей YouTube не показывает персонализированную рекламу, а без нее ставки ниже.
Из 15 бывших союзных республик вне программы остаются шесть: Россия, Беларусь, Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан. Армения, Азербайджан, Грузия, Казахстан, Молдова, Украина и страны Балтии в списке есть. У России и Беларуси история политическая. В марте 2022 года Google остановила в России рекламные системы и закрыла новые регистрации в YPP, а в августе 2024-го деактивировала российские аккаунты AdSense. Беларусь лишилась монетизации 13 декабря 2024 года, когда компания отключила аккаунты AdSense, AdMob и Ad Manager наших пользователей. Причину Google так и не назвала, хотя решение прочно связывают с санкциями. Весной в белорусских телеграм-каналах обсуждали письма о повторном подключении, но в официальном списке Беларуси по-прежнему нет.
Кыргызстан, Таджикистан и Туркменистан в программу никогда не входили, и здесь дело в неподготовленном рынке, платежной инфраструктуре и законах о данных. Кыргызские блогеры летом 2025 года запустили петицию с просьбой включить страну в список, но она собрала всего 186 подтвержденных подписей. Таджикские авторы регистрируют каналы через зарубежные номера или зарабатывают на рекламе брендов. В Туркменистане сам YouTube заблокирован, VPN запрещены законом, а «Радио Азатлык» рассказывало о жительнице, которую перед подключением домашнего Интернета попросили поклясться на Коране не пользоваться VPN. Монетизировать там попросту нечего.
Узбекистан в этой компании выделяется тем, что пришел договариваться на высшем уровне. Опыт соседей показывает, что государство от такой сделки тоже не останется в стороне: в Казахстане, где монетизация работает с 2015 года, доход от YouTube с 2025-го облагается налогом в 12%, а налоговая сверяет поступления от платформы. Для Ташкента запуск программы означает и деньги блогеров, и новый видимый поток валюты, с которого можно собирать налоги.
