В законодательном собрании штата Иллинойс идет обсуждение законопроекта, который предлагает освободить разработчиков Искусственного интеллекта от юридической ответственности за причинённый вред. Сюда попадут жертвы неправильно поставленных диагнозов, терактов, спланированных при помощи ИИ, а также самоубийства, совершенные в результате общения с чат-ботом. OpenAI выступила на слушаниях в поддержку этого закона. И это, пожалуй, самое откровенное признание того, насколько серьёзно компания опасается последствий работы своих собственных продуктов.
Логика законопроекта проста: если ИИ-система помогла кому-то умереть, это не проблема разработчика — это проблема того, кто инструмент использовал. Доказать обратное по новому закону будет почти невозможно: истцу потребуется подтвердить умысел компании или заведомое сокрытие рисков.
К OpenAI только за 2024–2025 годы подано не менее семи исков, связанных с самоубийствами пользователей ChatGPT в США и Канаде. Среди них — дело 16-летнего Адама Рейна, родители которого утверждают, что чат-бот активно помогал подростку разработать план. Конкретные суммы исков публично не раскрываются, но по аналогии с делами против табачных концернов или фармацевтических гигантов речь может идти о сотнях миллионов долларов. Не удивительно, что компания с оценочной стоимостью $300 млрд предпочла вложиться в лоббирование, а не ждать прецедентов.
Общего федеральное законодательство об ответственности ИИ пока не существует. Этот тот самый случай, когда развитие технологий значительно превышает регулирование отрасти. Вакуум пока что заполняется на уровне штатов, и именно там разворачивается настоящая битва. Иллинойс с его чикагским tech-кластером — стратегический плацдарм: если закон пройдёт здесь, другие штаты получат готовое решение, прецедент.
OpenAI в этой игре не одинока. По данным регуляторов, в 2025 году компания потратила на лоббирование $2,99 млн — рост в семь раз по сравнению с 2023-м. Anthropic — $3,13 млн. Google держит планку $13–20 млн ежегодно, Meta и Amazon — по $15–19 млн. Совокупные расходы технологической индустрии на лоббирование превысили $100 млн только за прошлый год. Цели — смягчение европейского AI Act (закона об Искусственном интеллекте), ослабление авторского права в части обучения моделей, получение госконтрактов и блокирование инициатив по безопасности. Показательно, что Anthropic в итоге поддержала калифорнийский SB 53 — закон, требующий оценки безопасности моделей перед релизом. OpenAI выступила против. Разница в подходе компаний к тому, что они создают очевидна.
Сторонники иммунитета приводят разумный довод: без защиты от лавины исков малейший инцидент способен обанкротить практически любого разработчика. Это заморозит конкуренцию и развитие технологий, даст преимущество тем, у кого достаточно юристов и резервов. Есть и проблема атрибуции (установления причинно-следственной связи): если человек с депрессией общался с ChatGPT, а потом причинил себе вред — как доказать, что именно бот стал причиной?
Критики, впрочем, видят другой сценарий. Иммунитет, установленный законодательно до того, как суды успели выработать прецеденты — это классический манёвр индустрии, которая знает о рисках своего продукта и предпочитает договориться с законодателем раньше, чем с присяжными. Сравнение с табачниками здесь не случайно: те то же десятилетиями финансировали «независимые исследования» и добивались ограничений на иски, пока доказательства вреда курения не стали критическими.
Принципиальный вопрос в том, чем считать ИИ-систему — программным обеспечением или чем-то ближе к лекарственному препарату. Для ПО ответственность традиционно минимальна. Для фармацевтики — максимальна, потому что речь идёт о жизни и смерти. ChatGPT сегодня консультирует по медицинским симптомам, помогает принимать финансовые решения и помогает подросткам разобраться с проблемами.
Кейс Иллинойса может стать не просто прецедентом для других штатов. Принятый законопроект может определить, по какой модели будет работать вся индустрия, пока не будет принят федеральный закон. Это же решение, скорее всего, станет образцом для развития законов и в других странах.
